Salvatore Ferragamo (Ferragamo)

Ferragamo — флорентийский дом, который основал в 1927 году Сальваторе Феррагамо, вернувшийся из Калифорнии, где он шил обувь для кино. Дом вырос из обуви: радужная платформа 1938 года и клин на пробке до сих пор считаются его исходными формами, а одежда годами оставалась приложением к туфлям и сумкам. Женскую готовую одежду дом строил волнами — Грэм Блэк, Кристина Ортис, затем Массимилиано Джорнетти, Фульвио Риджони и Пол Эндрю — пока в 2022 году креативным директором не стал Максимилиан Дэвис, сменивший имя, шрифт и ключевой цвет. Критики Vogue из сезона в сезон оценивают одежду дома по тому, насколько она держит планку обуви и наследия основателя.

Основан: 1927, Флоренция

Главный код дома: архивная обувь Сальваторе как исходная точка (радужная платформа и клин, бант «Vara», гарнитур Gancini)

Для Vogue наследие дома — «конечно, обувь» (Nicole Phelps, 2016), а Пол Эндрю формулирует метод как «одевать от носков к голове» (2019); почти каждый креативный директор начинал с архива обуви и только затем переходил к одежде.

Что неизменно при любом директоре

обувь и аксессуары ведут одежду. Для дома обувь и сумки — «главное дело» и источник денег, а готовая одежда годами оправдывается рядом с ними. Это видно и в оценках критиков, и в методе директоров.
осень-зима 2007: подиум построен вокруг платформ, клиньев и крокодиловых сапог (Phelps, Vogue); весна-лето 2018: «на показе обувного дома смотри на обувь» (Leitch, Vogue); осень-зима 2019: Эндрю одевает «от носков к голове» (Phelps, Vogue); весна-лето 2026: туфли «клетка» 1920-х и атласные мюли встроены в идею коллекции (Leitch, Vogue)
Голливуд и кино как миф дома. Сальваторе шил обувь для звёзд в Калифорнии, и каждый директор возвращается к этому образу: Монро, Гарбо, Хепбёрн, американское кино.
весна-лето 2007: Монро и «В джазе только девушки» (Phelps, Vogue); ресорт 2012: показ в особняке Дорис Дьюк, ссылка на Лос-Анджелес основателя (Schneier, Vogue); весна-лето 2023: красный, перекликающийся с бисерной туфлей Монро (Leitch, Vogue); весна-лето 2026: Лос-Анджелес 1920-х как отправная точка (Leitch, Vogue)
кожа и экзотические материалы как основа. Кожа, замша, кроко и питон — «ходовой товар» дома; уход в другие ткани критики замечают и критикуют, а эксперименты с поверхностью принимают лучше, чем с кроем.
осень-зима 2017: кожа — «ходовой товар» дома (Phelps, Vogue); осень-зима 2018: «Почему так много кожи? Ferragamo — кожаный дом» (Leitch, Vogue); осень-зима 2014: эксперименты только с поверхностью — игольчатый жаккард, металлическая краска по кожаным плиссе (Phelps, Vogue)
архив как лаборатория. Дом опирается на музей и архив — 15 000 моделей обуви основателя: из него берут формы, палитры и пропорции. Сильные сезоны почти всегда начинаются с конкретной вещи из архива.
весна-лето 2019: музей во Флоренции — «площадка для исследований» Эндрю (Mower, Vogue); осень-зима 2019: лоскутный клин 1942 года задаёт палитру коллекции (Phelps, Vogue); весна-лето 2025: основа — фото Данэм с примеркой 1950 года и 15 000 моделей обуви (Leitch, Vogue)
классическая сдержанность против вызова. Попытки добавить дому провокации — «вегасская» Ортис, деконструкция Джорнетти — встречали отпор критиков как чуждые наследию. У Дэвиса Vogue (Luke Leitch, 2024) видит нерешённый спор между «вызывающим и вежливым».
осень-зима 2008: «вегасский» вайб не в духе наследия (Phelps, Vogue); осень-зима 2014: «деконструкция — не путь Ferragamo» (Phelps, Vogue); осень-зима 2024: нерешённый спор между «вызывающим и вежливым» (Leitch, Vogue)

Креативные директора Salvatore Ferragamo

Кто	Годы	Роль
Сальваторе Феррагамо	1927–1960 (до этого 1923–1927 — Калифорния)	основатель
Ванда Феррагамо и семья	1960–2000-е (без единого креативного директора в открытых источниках)	студия
Грэм Блэк	2002–2007	директор
Кристина Ортис	2008–2009	директор
Массимилиано Джорнетти	2010–2016 (мужская линия дома — с 2000-х)	директор
Фульвио Риджони	2016–2017	директор
Пол Эндрю	2017–2021 (креативный директор женской линии с 2017, всего дома — с февраля 2019 по официальной версии)	директор
Внутренняя студия дома	2021–2022 (переходный период после ухода Пола Эндрю)	студия
Максимилиан Дэвис	2022–н.в.	директор

Сальваторе Феррагамо, 1927–1960 (до этого 1923–1927 — Калифорния)

Что принёс. Сальваторе Феррагамо вырос в Бонито близ Неаполя, мальчиком попал в ученики к сапожнику, в 14 лет уехал в Бостон, а в 1923 году открыл мастерскую в Калифорнии. Контракт на обувь для American Film Company сделал лавку успешной, и он остался там до 1927 года, когда перенёс дело во Флоренцию. С самого начала дом строился на изобретательности материалов: плетёная рафия, пластиковые нити и пробка входили в его модели ещё до войны. В конце 1930-х, по описанию музея Виктории и Альберта, клин и платформа вошли в моду во многом благодаря ему — он делал «катушечные» каблуки, подошвы из слоёв пробки, платформы с мозаикой из позолоченного стекла и радужной замшей. Музей отмечает и его метод: он возвращался к ранее придуманной теме и давал ей новый поворот, сочетая её с другими мотивами. Источники эпохи основателя описывают в основном обувь: код дома задан формой каблука, подошвы и материалом.

Что сделал с главным кодом. Код создан здесь: радужная платформа на пробке 1938 года и клин с лоскутной замшей — исходные формы, к которым дом возвращается при каждом следующем директоре.

Что сохранил. Не применимо: это исходная точка дома.

Что сломал. Возвращение в Италию в 1927 году: по рассказу Vogue (Luke Leitch, 2025), после аварии Сальваторе решил наладить во Флоренции выпуск ручной обуви в большем масштабе.

Подпись: радужная платформа на пробке (1938); клин из слоёв пробки; лоскутная замша (patchwork); кожа и необычные материалы: рафия, пластик; возвращение к своим темам с новым поворотом.

1938, Рейнбоу-платформа — сандалии «Rainbow» 1938 года

Платформенные сандалии с подошвой из слоёв пробки, обтянутых разноцветной замшей, и ремешками из золотой козлиной кожи с кантом петельным швом, с металлической пряжкой. Модель попала в собрание V&A как сандалии 1938 года.^[1]^[2]^[3]

Что писали критики: Куратор V&A: сандалии, вероятно, созданы для кино или театра; идея необычайно высокой платформы почти наверняка пришла из американских мюзиклов, где актрис поднимали на золотые постаменты. Vogue (Nicole Phelps, 2016) называет эту обувь самой известной у дома: радужная замша на слоистом пробковом каблуке, сделанная для Джуди Гарленд в 1938 году.

ок. 1945, лоскутный клин — туфля-клин из лоскутной замши

Сандалия с верхом из чередующихся прямоугольных кусков синей, красной, жёлтой и зелёной замши, сшитых открытым швом белой нитью; клин из пробки, обтянутой полосами цветной замши, ремешок с металлической пряжкой.^[4]^[5]

Что писали критики: V&A: в этой туфле сошлись мотивы конца 1930-х (полосы цветной замши) и лоскутная техника второй половины 1940-х; в музее подчёркивают, что Феррагамо делал пробковый клин и «катушечный» каблук современными. Лоскутный клин в датировке Vogue — 1942 год: родственная модель 1942 года станет отправной точкой для Пола Эндрю в 2019 году.

1947, «Invisible» — сандалии «Invisible»

Пара сандалий под названием «Invisible», сделанная Сальваторе Феррагамо в Италии в 1947 году, входит в собрание V&A.^[6]

Ванда Феррагамо и семья, 1960–2000-е (без единого креативного директора в открытых источниках)

Что принёс. После смерти Сальваторе в августе 1960 года дом перешёл к его жене Ванде Феррагамо. При ней компания расширилась: появились шёлковые платки, ароматы, кожаные сумки, готовая одежда и малая кожгалантерея. Единой фигуры креативного директора в источниках для этого периода нет: Википедия называет Массимилиано Джорнетти «первым креативным директором» компании. Обувные модели 1980-х, как «Vara» 1986 года из собрания V&A, превращались в бестселлеры без громких имён. Именно «Vara» с бантом из репсовой ленты Vogue в 2019 году называет самой продаваемой туфлей дома.

Что сделал с главным кодом. Код консервируется как коммерческий актив: фирменные модели (балетка и лодочка «Vara» с бантом) повторяются из десятилетия в десятилетие, а не переосмысливаются.

Что сохранил. Обувной фундамент Сальваторе, шёлк и кожа как опора дома.

Что сломал. Дом выходит за пределы обуви: шёлк, ароматы, сумки, одежда.

Подпись: лодочка «Vara» с бантом; шёлковые платки и галстуки; кожаные сумки; готовая одежда как дополнение к обуви.

1986, лодочка «Vara» — «Vara» — самая продаваемая туфля дома

Лодочка «Vara», спроектированная компанией Salvatore Ferragamo в 1986 году и хранящаяся в V&A; бант из репсовой ленты станет в 2019–2020 годах предметом отдельного размышления Пола Эндрю.^[7]^[8]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue, 2019): «Vara» — самая продаваемая туфля дома, и Эндрю долго обходил её, считая иконой.

Грэм Блэк, 2002–2007

Что принёс. Грэм Блэк отвечал за женскую готовую одежду дома в середине 2000-х; Vogue рецензировала его показы с весны 2006 по осень 2007. Весной 2006 он предложил «джазовую» линию: платье с заниженной талией и длинными бусами, рубашки-платья, элегантные раздельные вещи. Осенью 2006 Sarah Mower раскритиковала смесь восьмидесятых и шестидесятых как неотполированную; весной 2007, накануне 80-летия дома, Блэк обратился к образу Мэрилин Монро — приталенный верх и расклёшенный по колено низ. Осенью 2007 он перешёл на собранный «мужской» крой с крупными узорами. Критики из сезона в сезон хвалили аксессуары — крокодиловые босоножки, платформы, клинья, крупные очки и браслеты — и сомневались, что одежда способна встать с ними рядом.

Что сделал с главным кодом. Блэк прямо цитирует обувь дома: Монро как клиентка, платформы и клинья из крокодила на зеркальном подиуме — но одежда остаётся приложением к аксессуарам.

Что сохранил. Классические формы и обувной ряд дома; аксессуары как главный источник прибыли.

Что сломал. Первая попытка выстроить самостоятельную женскую линию и показывать её на миланском подиуме; результат Vogue оценивал сдержанно.

Подпись: платье с заниженной талией; приталенный верх и расклёшенная юбка; мужской крой и крупная клетка; кроко-платформы и клинья; крупные очки и браслеты.

весна-лето 2006, прет-а-порте — «джазовая» весна

Показ открывало простое платье с заниженной талией и длинными бусами, на ногах Т-образные ремешки. Дальше пошли элегантные спортивные раздельные вещи: рубашка-платье с короткими атласными рукавами и французскими манжетами, топ в слоях с брюками, блестящее экзотическое пальто пурпурно-синего цвета с рукавами три четверти и сиреневый трикотажный ансамбль.^[9]

Что писали критики: Laird Borrelli-Persson (Vogue): Блэк использовал мотив «Гэтсби» лишь как трамплин, не играя в него до конца; цвет с сумок перешёл в одежду ближе к середине показа.

«Graeme Black proposed a jazzy spring at Salvatore Ferragamo»Laird Borrelli-Persson — Vogue Runway

осень-зима 2006, прет-а-порте — восьмидесятые и шестидесятые на одном подиуме

Пальто с широкими воротниками, жакеты с мощными плечами, трикотажные платья с поясом, свитера-хомуты, платья-«беби-долл» и платья-рубашки шестидесятых; отдельно — сферическая юбка из монгольской овчины и плиссировка «гармошкой» (платье петрольного синего цвета с рукавами три четверти), лохматый фиолетовый меховой жакет, буржуазные платочные принты.^[10]

Что писали критики: Sarah Mower (Vogue): из десятилетия, которое можно сыграть как «так плохо, что хорошо», Блэк попал во вторую категорию; затянутый показ на огромном подиуме мешал.

«did nothing to either flatter the models—or to advance the image of the brand»Sarah Mower — Vogue Runway

весна-лето 2007, прет-а-порте — Мэрилин Монро накануне 80-летия дома

Блэк вернулся к «славным дням» дома и к фигуре Монро (Vogue напоминает, что Сальваторе Феррагамо делал для неё туфли к фильму «В джазе только девушки» 1959 года): вязаные майки, поло и кардиганы по телу с поясом, юбки из хлопкового сатина и расшитой сетки с кринолинами по колено; платье из пике в чёрно-белый цветок, вязаное пальто с листовыми нашивками, узкие джинсы и шорты с манжетами. Финал — многослойная трапеция без бретелей.^[11]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): коллекция не убедила, что одежду можно ставить рядом с прибыльными аксессуарами дома; почти каждая модель вышла с очками, стопкой браслетов, сумкой на цепи и крокодиловыми босоножками.

«designer Graeme Black revisited the legendary shoemaker's glory days»Nicole Phelps — Vogue Runway

осень-зима 2007, прет-а-порте — острый «мужской» фокус в здании миланской биржи

Чёрный тренч с блёстками, костюм в ёлочку с зауженной талией и широкими брюками с манжетами, пальто с преувеличенной клеткой; вечерние платья: длинное платье с блёстками и треугольным вырезом между лопаток, бархатная колонна с глубоким вырезом сзади, финальное платье с кристаллами и бантом на спине.^[12]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): показ шёл по зеркальному подиуму ради обуви и сумок — главного дела дома; коллекция показалась слишком очевидной и «перегруженной» мужскими узорами.

«the house's raison d'être: platform sandals, wedges, and knee-high boots in gleaming crocodile»Nicole Phelps — Vogue Runway

Кристина Ортис, 2008–2009

Что принёс. Кристина Ортис пришла в начале 2008 года и заменила Блэка, ушедшего заниматься своей маркой. Её дебют — кольчужные мини-платья, шёлковые сатиновые комбинезоны с бретелью-ошейником, спиральные пальто и пиджаки, «сшитые» серебристыми стежками, на прозрачных клиньях из люцита. Vogue назвала это «лас-вегасским» вайбом, чуждым наследию дома. Затем Ортис попыталась перенести в одежду элементы аксессуаров — D-образные кольца на костюмах, кожаные плечевые ремни с пряжками на платьях, трансформации тренча и мужской рубашки, — но Vogue нашла посадку проблемной, а целевую клиентку неясной. Осенью 2009 тон выровнялся — приталенные жакеты с покатыми плечами и юбки-карандаши, строгое драпированное красное платье, — а весна 2010 с «африканскими» отсылками была её последней: в Vogue называли её прощальным показом.

Что сделал с главным кодом. Попытка превратить детали аксессуаров (кольца, пряжки, ремни) в крой одежды: интересно как идея, но Vogue упрекала в слишком сложном исполнении.

Что сохранил. Классическое наследие дома — тренч, рубашка, костюм — всё ещё в основе коллекций.

Что сломал. Резкий сдвиг к откровенной, «вегасской» эстетике с прозрачными и облегающими вещами, которая не совпала с образом Ferragamo.

Подпись: кольчужные мини-платья; D-образные кольца и пряжки на одежде; плиссированные платья с драпировкой; тренч-платье без бретелей; клинья из люцита.

осень-зима 2008, прет-а-порте — дебют Ортис

Кольчужные мини-платья, комбинезоны из шёлкового атласа с бретелью-ошейником, спиральные пальто и жакеты со швами в виде серебристых «хирургических» стежков, платья-вырезы на тонких нитях — на прозрачных клиньях из люцита с пластиковыми носками. Из удачного Vogue выделила мягко конструированный бронзовый кожаный тренч, круглый жакет с округлым лацканом к высоким широким брюкам и накидку из чередующихся полос чёрных и серебряных пайеток.^[13]

Что говорил сам: Показ шёл на фоне подготовки к 80-летию дома: праздник в Шанхае в следующем месяце должен был включать повтор показа.

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): новому креативному директору приходится нелегко; «лас-вегасский» вайб не вписался ни в сезон, ни в наследие дома.

«Ortiz was way off the mark with a brash collection of chain-mail minidresses»Nicole Phelps — Vogue Runway

весна-лето 2009, прет-а-порте — вторая попытка найти идентичность

Ортис вшила в одежду детали аксессуаров: D-образные застёжки на костюмах, плечевые ремни с пряжками на платьях; превратила тренч в платье без бретелей, а мужскую рубашку — в бюстье с широким кожаным поясом под грудью. Вечерние платья — в основном плиссированные «холтеры» со сборкой на талии и бёдрах; костюмы лиловых оттенков.^[14]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): идеи интересны, но исполнение сложное, посадка местами плохая; платья слишком смелы для классической клиентки дома и недостаточно трендовы для новой. Надежду давали костюмы с мягкой драпировкой лацкана.

«It's not clear whom Ortiz is targeting with these clothes.»Nicole Phelps — Vogue Runway

осень-зима 2009, прет-а-порте — третья коллекция — «отполированная»

Жакеты в духе сороковых со скошенными плечами и укороченными рукавами-колоколами к юбкам-карандашам или зауженным укороченным брюкам; красное платье с высоким горлом и акцентом на талии; платья со скульптурными глубокими вырезами и длинные юбки; сдержанный подход к аксессуарам — меньше сумок на подиуме.^[15]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): наконец поднялась планка — заслуга в первую очередь портновской работы; прозрачные свитера под длинные юбки показались лишними.

«her third effort is much more polished and cultivated»Nicole Phelps — Vogue Runway

Массимилиано Джорнетти, 2010–2016 (мужская линия дома — с 2000-х)

Что принёс. Джорнетти пришёл из мужской линии дома (в компании с 2000 года) и в 2010 году принял женскую, объявив возвращение к «корням» бренда: образ Греты Гарбо, Одри Хепбёрн и Мэрилин Монро, показанный в коротком фильме на старте дебюта. Его формула — «вернуть классическую элегантность и слегка кивнуть актуальным трендам»: приталенные костюмы, тренчи, накидки, пончо, облегающий трикотаж. Vogue называла его работу «поворотом» дома: на его показах Анна Делло Руссо надела платье в гигантскую «гусиную лапку» из коллекции осень-зима 2011. В 2011 году компания вышла на Миланскую биржу, а ресорт показали в Нью-Йорке в особняке Дорис Дьюк в стиле голливудского кино тридцатых. Эксперименты с деконструкцией (весна 2014) критик назвала чуждыми «обувному» дому; осень 2014 вернула классический крой, а осень 2015 — минимализм с цветовыми блоками. Он покинул дом в марте 2016 года: компания объявила, что поручит работу внутренней команде.

Что сделал с главным кодом. Использует обувные архивы как источник образов: параболический каблук как отсылка к радужному клину основателя, мужская обувь Уорхола, разложенная на каждом образе мужской линии.

Что сохранил. Классическая «женственная» подача и кожа/экзотика после Ортис; с обувью дома остаётся связь.

Что сломал. Возвращение к бренду как к «костюмному» дому: приталенные жакеты, узкие брюки, тренчи; «поворот» репутации в прессе и у стилистов.

Подпись: приталенные костюмы и накидки; принты крупной «гусиной лапкой»; цветоблок; кроко и питон; вязаные бикини и прозрачные накидки; голливудский глянец.

осень-зима 2010, прет-а-порте — первая женская коллекция Джорнетти

Показ открыл короткий фильм об истории дома с клиентками Монро, Хепбёрн и Гарбо. На подиуме — замшевые тренчи, накидки с кожаной окантовкой, костюм-тройка в тонкую полоску, пиджак в мужскую клетку с шортами с манжетами, серая рубашка-кэмп с длинной плиссированной кожаной юбкой, свитер-платье с люрексом; фетровые шляпы, сумки на ремне до бедра и матовые кроко-сапоги до колена. Вечером — платье из бронзового джерси и туника-майка с металлической вышивкой.^[16]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): подтекст фильма — возвращение бренда к корням; выставка о стиле Гарбо, спонсируемая домом, как раз открылась в миланской Триеннале. Коллекция напоминает семидесятые, прочитанные через гардероб Гарбо, но совпадает с настроением сезона; уходя, одна из зрительниц сказала: именно так должен выглядеть Ferragamo.

«looked more like a seventies interpretation of Garbo's wardrobe than her thirties originals»Nicole Phelps — Vogue Runway

весна-лето 2011, прет-а-порте — «Бассейн» Жака Дере

Источником стал фильм «La Piscine» конца шестидесятых: платья в крестьянском духе, макраме и вязание крючком, прозрачность и сафари-жакеты в духе YSL. Узкие жакеты и слегка расклёшенные брюки с манжетами из хлопкового канваса — «костюмный» разворот; вязаные бикини с воздушными накидками.^[17]

Что говорил сам: Джорнетти: «но я не хотел ностальгии, только вибрацию того момента» — вернуться к свободе, богеме и цыганскому настроению.

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): он «чувствует ДНК Ferragamo» после десяти лет в мужской линии; обаяние коллекции — в реальной одежде для реальной жизни.

«I didn't want nostalgia»Massimiliano Giornetti — Vogue Runway

ресорт 2012 — особняк Дорис Дьюк и выход на биржу

Показ перелетел из Милана в Нью-Йорк, в бывший дом наследницы Дорис Дьюк: длинные драпированные платья, ярусы бахромы, широкие брюки, длинные жакеты, полосы-«морячки» (marinière), вывязанные в топах из белого и золотого кашемира; шёлк метрами, кристаллы и пайетки. Среди гостей — Ева Мендес, Эмма Робертс и Фрида Пинто; звёзд вдохновляла Мариакарла Босконо в синем атласном пижамном костюме и шифоновом блейзере с пайетками.^[18]

Что говорил сам: Джорнетти повторял слова «гламур и элегантность»; говорил, что «мечтал о первых работах Сальваторе Феррагамо» — тот начинал в Лос-Анджелесе, одевая звёзд.

Что писали критики: Matthew Schneier (Vogue): показ был театральным, «чистое кино — не всегда чистая мода»; контрапунктом — деним и льняной жакет Ханне Габи. Через несколько часов после показа акции дома начинали торговаться на Миланской бирже.

«Glamour and elegance were the words Massimiliano Giornetti repeated over and over again.»Matthew Schneier — Vogue Runway

весна-лето 2014, прет-а-порте — деконструкция и открытая талия

Деконструированные костюмы и пиджак, разрезанный на талии, килты с лишними передними панелями, открытые животы — с одной стороны интеллектуальные эксперименты, с другой секс-аппил; лучше всего восприняли глянцевый чёрный тренч в финале и расписанные питоновые жакет и пальто.^[19]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): ни одно из новых направлений не подходит итальянскому дому, известному голливудским глянцем и «буржуазной приличностью»; ценность — в простоте.

осень-зима 2014, прет-а-порте — возврат к классике после экспериментов

Показ открыл плед-накидка с воротом-стойкой в ворсистую клетку и платье с запахом из чёрного кашемира с кожаным кантом без рукавов; риски ограничены поверхностью тканей — игольчатый жаккард, кожаные плиссе с металлической краской; чёрное пальто с запахом, подол которого украшен белым «звериным» узором; к концу — облегающие трикотажные платья «как будто с золотой фольгой».^[20]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): прошлый сезон был «неверным поворотом» с вынужденными экспериментами; на этот раз Джорнетти придерживался классики, не выглядя «безопасным».

«Deconstruction is just not the Salvatore Ferragamo way.»Nicole Phelps — Vogue Runway

осень-зима 2015, прет-а-порте — графика и блоки цвета, «минимал-ish»

Строгие графические линии: приталенные дневные платья разделены на прямоугольники контрастных цветов; вечерние вещи с открытыми плечами разрезаны асимметричными лоскутами, подчёркивающими узкую талию. Пальто и платья с запахом на трёх крупных смоляных пуговицах у бедра; вязаные пончо в рубчик поверх тонких водолазок и плиссированных миди-юбок; обувь с параболическим каблуком — отсылка к радужному клину основателя.^[21]

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): дом, которому почти 90 лет, не интересуется трендами; Джорнетти ведёт его в сторону «классического, но не консервативного» минимализма после более блестящих коллекций.

«Salvatore Ferragamo isn't a brand bothered by trends.»Nicole Phelps — Vogue Runway

осень-зима 2016, мужская коллекция — обувь Уорхола как основа каждого образа

Каждый образ строился на модели обуви основателя, когда-то принадлежавшей Энди Уорхолу, — оксфорды в брызгах краски. Идеальная верхняя одежда и костюмы с узким силуэтом на фоне трикотажа с технологичной отделкой; белый плащ как «чистый холст»; свитер из норки и шерсти, бомбер с рельефом пашни по фотографиям Марио Джакомелли, принты по Эгону Шиле; нейлоновые бомберы и парки на овчине.^[22]

Что говорил сам: Джорнетти говорил о диалектике портновской классики и искусства моды.

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): силуэт на пороге «анахронизма двухлетней давности», но у Джорнетти — точность; лучшее — пальто и обувь в краске.

«What he has, though, is precise exactitude.»Luke Leitch — Vogue Runway

Фульвио Риджони, 2016–2017

Что принёс. После ухода Джорнетти в марте 2016 года женскую готовую одежду возглавил Фульвио Риджони — Vogue описывает его как главу дизайна женской линии. Его дебют (весна-лето 2017, сентябрь 2016) строился на «текучей женственности» против спортивной одежды: цветочные платья-футляры, анорак и юбка из техничных тканей. В феврале 2017 (осень-зима 2017) он назвал четыре слова — «динамичный, чувственный, роскошный, комфортный» — и выстроил узкий вытянутый силуэт с приталенным жакетом из кожи, водолазкой и юбкой с разрезом, однако критик нашла показ холодным и лишённым драмы. Весна 2018 шла на площади у биржи у скульптуры Маурицио Каттелана; Vogue назвала одежду робкой и нетворческой на фоне обуви Пола Эндрю. Все три сезона Риджони строил на кожаной классике дома, но без новой идеи.

Что сделал с главным кодом. Кожа как «ходовой товар» дома (серый кожаный жакет), клин и вязаные носки-обувь по мотивам радужного клина — но без новой мысли.

Что сохранил. Классический женский гардероб дома — жакеты, юбки, трикотаж, платья-футляры.

Что сломал. Спортивные техничные ткани и узкий вытянутый силуэт вместо «блестящих» коллекций Джорнетти.

Подпись: узкий вытянутый силуэт; приталенный кожаный жакет; цветочные платья-футляры; техничные анораки; высокая талия.

весна-лето 2017, прет-а-порте (сентябрь 2016) — первый женский показ после ухода Джорнетти

Цветочное платье-футляр, приталенное везде, кроме коротких рукавов с лёгким напуском; укороченный анорак и высокая узкая юбка с оборкой из «губчатых» техничных тканей; цветочные платья в сборку и защипы вперемешку с «атлетическими» раздельными вещами и строгими костюмами в тонах синего, зелёного, красного и лазури. К «женственным» образам — клиновые сандалии, к спортивным — вязаные туфли-носки.^[3]

Что говорил сам: Риджони за кулисами: хотел сопоставить текучую женственность и спорт.

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): одежда сделана хорошо, но «не высокого воздействия»; он сыграл слишком безопасно. Клиновые сандалии лестнее, но ни один из двух вариантов не дотянул до наследия основателя.

«these were not high-impact clothes»Nicole Phelps — Vogue Runway

осень-зима 2017, прет-а-порте — «динамичный, чувственный, роскошный, комфортный»

Открыл приталенный блейзер дымчато-серой кожи с водолазкой и юбкой с разрезом в тон, фиолетовым клатчем из крокодила и ботильонами на платформе Пола Эндрю. Дальше — платья-футляры (безрукавные — с болеро на плечевых ремнях), узкие брюки, местами в обтяжку и с высокой талией, тонкие свитера с узкими юбками с запахом на талии; чёрный блейзер из синели «как кардиган»; платье-слип с водолазкой как один предмет; пуховый квадрат с проймами вместо накидки; пальто с выразительными воротниками.^[23]

Что говорил сам: Риджони перед показом: ориентирами были четыре слова — динамичный, чувственный, роскошный, комфортный; синель «носится как кардиган».

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): строгий, «холодный» силуэт; ему не хватает драмы и «души» — ближайшая задача на следующий сезон.

«Rigoni's task for next season will be imbuing his Ferragamo with more soul.»Nicole Phelps — Vogue Runway

весна-лето 2018, прет-а-порте — вечеринка Amo у биржи

Вместо привычной биржи показ — вечеринка Amo на площади у скульптуры Каттелана «L.O.V.E.»: колонный каблук в золотых стойках за оргстеклом, двойные ремешки в основных цветах, питон — это обувь Пола Эндрю. В одежде Риджони: перфорированный зелёный кожаный комбинезон, платье из бархата с цветным градиентом, перфорированный питон, платья и вязка с шёлковыми шарфовыми полосами, прозрачная верхняя одежда, шёлковые платья с открытой спиной.^[24]

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): одежда Риджони «робкая и безвольная»; хорошо видна связь с обувью Эндрю по тканям, но сравнение нынешних вещей с клиентами основателя только подчёркивает разрыв.

«Ferragamo is a great house, but greatness should not be taken for granted.»Luke Leitch — Vogue Runway

Пол Эндрю, 2017–2021 (креативный директор женской линии с 2017, всего дома — с февраля 2019 по официальной версии)

Что принёс. Пол Эндрю пришёл в дом в сентябре 2016 года директором женской обуви, к 2017-му возглавил женскую линию и в итоге всю дизайнерскую работу. Он начинал каждый образ с обуви — формула «одевать от носков к голове» — и сделал единую мужскую и женскую линию с Гийомом Мейланом: общие палитра, ткани и примерки. Силуэт Эндрю — вытянутый, линейный, с нейтральной бежево-хаки гаммой и яркими акцентами, дорогая кожа как основа и коллекции в духе «портновское дело с расслабленным краем». Обращался к архиву: лоскутный клин 1942 года, деревянные колодки Сальваторе, музей во Флоренции; в мае 2021 года покинул дом, сказав, что оживил наследие основателя.

Что сделал с главным кодом. Работает с обувью как с исходником: переосмысление «Vara», гранчини-гарнитур и клиньев с вырезом, лоскутный клин, плетёные ботфорты.

Что сохранил. Классический покрой и кожаная основа дома, работа с мужской и женской линиями в паре с Гийомом Мейланом.

Что сломал. Объединение мужской и женской линий под одним голосом и рост роли архива и обуви в каждой коллекции.

Подпись: одевать «от носков к голове»; единая мужская и женская линии; лоскутный клин и плетёная обувь; вытянутый линейный силуэт; пастельная гамма и яркие акценты; Gancini как деталь.

осень-зима 2018, прет-а-порте — перезапуск женской линии вместе с Мейланом

Показ объединил мужскую (Мейлан) и женскую (Эндрю) коллекции. Женский портной крой в духе Кэтрин Хепбёрн: брюки с широкой обратной складкой сбоку, пристёгиваемой у щиколотки; нубуковые пончо поверх бархатных платьев, замшевые тренчи изумрудного и бордового цветов, брюки из наппы; шёлковые платки в архивных принтах в качестве подкладки и платьев; Doppio Gancini на ботфортах, лоферах, поясах и мужских дерби.^[25]

Что говорил сам: Эндрю: вдохновение — клиентка дома Кэтрин Хепбёрн и «непослушное происхождение» принцессы Маргарет в сериале «Корона»; он и Мейлан запустили процесс вместе, чтобы бренд говорил одним голосом.

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): повод хвалить — после ужасных сезонов от показа остаётся мысль о том, что хочется носить; низкая планка, но первые шаги.

«Props to the Ferragamo clan for pressing restart on its womenswear.»Luke Leitch — Vogue Runway

весна-лето 2019, прет-а-порте — скульптурные подошвы и музей основателя

Эндрю выбрал в качестве исходного материала архив обуви: скульптурные подошвы и плетёные верха на каждый образ — потомки пробковых и деревянных платформ и техник плетения рафии. Женская линия — юбки и платья с подолом-платком, мужская — широкие текучие брюки; много бежевого и хаки, бумажные утилитарные ткани; кастинг Стеллы Теннант, Джорджины Гренвилл и Сааскии де Браув.^[26]

Что говорил сам: Эндрю про основателя: «он завещал 15 000 туфель»; вырезы клиньев он связал со скульптурами Бранкузи.

Что писали критики: Sarah Mower (Vogue): ключ к архиву дома — «почти как корона драгоценностей»; лучшее — тканевая сандалия-прототип, которую основатель не выпустил: треугольники мягкой кожи и цилиндрические каблуки.

«close to owning the crown jewels»Sarah Mower — Vogue Runway

осень-зима 2019, прет-а-порте — лоскутный клин 1942 года как палитра

Коллекция началась с обуви 1942 года — клин из лоскутной цветной замши, «кузен» радужной платформы Джуди Гарленд, который дал калейдоскопическую палитру и мотив лоскутного шитья. Герой-вещь — пальто-халат из кашемира, похожего на шерсть овчины, и такой же силуэт из бордовой кожи; семья обуви: балетки, усыпанные кристаллами, сатиновые «танго», сапоги с угловатыми каблуками по туфле 1968 года; сумки на рамке и мягкая замшевая хобо цвета фисташки. Мужская коллекция Мейлана — трёхпуговичное пальто с атласными лацканами.^[5]

Что говорил сам: Эндрю: подход к одежде — «одевать от носков к голове».

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): за несколько дней до показа дом объявил о назначении Эндрю креативным директором, отвечающим за всё дизайнерское направление компании; эстетика Ferragamo при нём остаётся сдержанной и элегантной, что подчёркнуто и кастингом разных поколений.

«dressing toe to head»Paul Andrew — Vogue Runway

весна-лето 2020, мужская коллекция (Флоренция) — первый показ во Флоренции у фонтана Нептуна

Первая мужская презентация Эндрю как креативного директора обеих линий и первый показ дома в родной Флоренции — во дворе Палаццо Веккьо на площади Синьории, рядом с отреставрированным фонтаном Нептуна. Принты, абстрагирующие торс Нептуна, на свободных рубашках и парашютных парках в пастельных тонах; рабочая одежда в роскошном исполнении, нейтральные тона с голубым и оранжевым, сиреневым, мятным; женские образы построены в той же логике, почти унисекс.^[27]

Что говорил сам: Эндрю: «сочетание хай-тека и высокого мастерства стало моим коронным почерком для Ferragamo»; в показе много «впервые».

Что писали критики: Tiziana Cardini (Vogue): эта идея — очень «о доме»: Сальваторе экспериментировал с материалами и формами, всегда доводя их до ремесленной тонкости. В первом ряду — Стэнли Туччи, в составе приглашённых — Питер Сэвилл; финал показа закрыл Хиро Файнс-Тиффин.

«It’s that mix of high-tech and high-craft that has become my shtick for Ferragamo»Paul Andrew — Vogue Runway

весна-лето 2020, прет-а-порте — «Vara» превращается в «Viva»

Эндрю впервые взялся за самую продаваемую туфлю дома — лодочку «Vara» с репсовым бантом: его вариант «Viva» с более острым носом и длинным подъёмом он показал с короткими носками. Принт по статуе Нептуна переведён на комбинезоны и кэмп-рубашки, дёвореный бархатный мотив на платье; возродил пляжную линию, дремавшую около десятилетия. Платья-баллоны, спины-вырезы на свитерах, вязаное платье-майка крючком, комбинезон хаки.^[8]

Что говорил сам: Эндрю про «Vara»: ему было неловко трогать икону; вдохновение — фото его и брата мальчишками на каникулах.

Что писали критики: Nicole Phelps (Vogue): излишек кожи плохо работает на «летнем» настроении; сильнее всего впечатляет вязаное крючком платье в полоску.

«It made me uncomfortable to approach an icon like that»Paul Andrew — Vogue Runway

осень-зима 2020, прет-а-порте — семь женских архетипов Юнга

Силуэт остаётся линейным и вытянутым, но мягче и свободнее: пояса на талии, прозрачные акценты, декоративность. Листва из альбома Фульвии Феррагамо воспроизведена в макраме и принтах на тренче, а также в аппликации на объёмном свитере; металлическая цепь дома превратилась в кисточный табард поверх леотарда и в репсовую ленту на платье-колонне, отсылающую к банту «Vara». Устойчивость: остатки кожи пошли на босоножки и ботфорты, а запасы экзотических кож — на сумки.^[28]

Что говорил сам: Эндрю: основа — семь женских архетипов Юнга (охотница, мать, королева, мудрец, любовница, мистик, дева); «идентичности женщин — меняющиеся калейдоскопы».

Что писали критики: Tiziana Cardini (Vogue): похвала за культурную глубину — нужно «читать и изучать»; «чувственность и устойчивость» — две главные темы моды, обе представлены.

«Women’s identities are shifting kaleidoscopes.»Paul Andrew — Vogue Runway

весна-лето 2021, прет-а-порте — Хичкок и фильм Луки Гуаданьино

Во время карантина Эндрю пересмотрел Хичкока; фильм, снятый Гуаданьино в пустом Милане, открыл показ на открытом воздухе во дворе Ротонды делла Бесана. Более женственный, облегающий силуэт: песочные часы из чёрной кожи в духе Ким Новак, палитра в духе «Техниколора», костюм цвета «эй-де-ниль» с юбкой-шароварами вместо карандаша, перья на прямых хлопковых брюках, принт полевых цветов Тосканы на тренче, 30 образов в общей коллекции.^[29]

Что говорил сам: Эндрю: «меньше, но лучше — наш путь вперёд»; локдаун мрачен и сюрреалистичен, как фильм Хичкока, но конец всегда красив.

Что писали критики: Tiziana Cardini (Vogue): связка Эндрю — Гуаданьино оказалась удачным творческим союзом; Паломa Эльсессер за кулисами смотрела на мудборд в чёрном кожаном платье-песочные часы.

«Less but better; it’s our way forward»Paul Andrew — Vogue Runway

Внутренняя студия дома, 2021–2022 (переходный период после ухода Пола Эндрю)

Что принёс. После ухода Эндрю в мае 2021 года дом объявил, что передаёт ближайшие коллекции внутренней дизайн-команде. Осенью 2022 года вместо показа в Милане прошла презентация в Палаццо Реале: манекены на пирамидальных плинтусах из оргстекла в зале Кариатид. Коллекция была женской и мужской вместе: стройный современный силуэт с намёком на шестидесятые, рабочий комбинезон для обоих полов, бежевый тренч с встроенным шарфом, трикотаж с красным вечерним топом. Vogue назвала этот сезон последним переходным перед приходом нового креативного директора.

Что сделал с главным кодом. Код дома остаётся в сдержанной роскоши и мастерстве исполнения; новых прочтений нет.

Что сохранил. Единая мужская и женская линия, нейтральная палитра и расслабленная элегантность эпохи Эндрю.

Что сломал. Отказ от традиционного показа в пользу инсталляции и анонимность авторства (коллекцию делала внутренняя команда).

Подпись: презентация-инсталляция вместо показа; унисекс-комбинезон; бежевый тренч с шарфом; трикотаж с намёком на шестидесятые.

осень-зима 2022, прет-а-порте (презентация) — презентация в Палаццо Реале

Манекены на пирамидальных плинтусах из оргстекла в зале Кариатид Палаццо Реале в Милане. Коллекция, разработанная внутренней командой: тонкий современный силуэт, «слегка вдохновлённый» шестидесятыми; кожа — как вещи-основа; комбинезон для обоих полов под мягким блейзером; бежевый тренч со встроенным шарфом и поясом; трикотаж и пламенно-красный вечерний топ с круглым вырезом в рюше к широким брюкам с высокой талией.^[30]

Что писали критики: Tiziana Cardini (Vogue): это, вероятно, последняя переходная коллекция; следующим сезоном руль возьмёт новый креативный директор, а гендиректор Марко Гоббетти от комментариев воздержался.

«Ferragamo is in transition towards a new creative set-up»Tiziana Cardini — Vogue Runway

Максимилиан Дэвис, 2022–н.в.

Что принёс. Максимилиан Дэвис, выпускник London College of Fashion родом из Манчестера, основал собственную марку в 2020 году и в марте 2022-го (приказ вступил в силу 16 марта) стал креативным директором при гендиректоре Марко Гоббетти. Его дебютом в сентябре 2022 года Ferragamo сбросил «Salvatore» в названии, сменил курсивный шрифт на современный и закрепил за собой новый красный. Силуэт — приталенный, скульптурный, «строгий сенсуализм» (формулировка Vogue); он строит одинаковую портновскую основу для мужчин и женщин, регулирует «перверсивные подтексты», на которые указывает в разных интервью. Каждый сезон обращается к определённой эпохе из истории дома: 1950-е, 1920-е, Голливуд основателя, танец, подпольные клубы и морская тематика; обувь по архивам Сальваторе (клин, птичьи перья, цветочные каблуки). В марте 2025 года гендиректор Гоббетти ушёл, а председатель Леонардо Феррагамо заявил о доверии Дэвису.

Что сделал с главным кодом. Системно переносит архив обуви в одежду: красный, перекликающийся с бисерной туфлей Монро 1950-х, Gancini в каблуке и вырезе платья, «Hug» на поясе, клин и перья.

Что сохранил. Пол Эндрю: единая мужская и женская линия и работа от архива и обуви.

Что сломал. Моложе и смелее: новое лого и красный цвет, «перверсивная» чувственность, образы целиком в одном цвете, фетиш-детали.

Подпись: красный Ferragamo; скульптурная портновская основа для обоих полов; скарф-стайлинг; архивная обувь с перьями; 1920-е как постоянная тема.

весна-лето 2023, прет-а-порте — дебют в здании бывшей семинарии в Милане

Площадка — двор XVII века (будущий отель семьи Феррагамо) с красным мокрым песком на полу и красным фоном. Атлетические боди и техничные куртки и брюки, образ целиком в красном (брюки с пятью карманами и водолазка вышиты бисером в память о бисерных туфлях Монро), закатные принты «dégradé» по серии «Sunset» Рэйчел Харрисон, термочувствительные ткани от ржавого до абрикосового. Строгий крой из двойного креп с поясами, кожаные и замшевые шорты, обувь и клатч с Gancini.^[31]

Что говорил сам: Дэвис: «Я развиваю новые материалы и вношу новые силуэты, пытаясь понять, что нужно молодой клиентке»; «переэнергизировать» дом.

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): ключевые жесты — отказ от «Salvatore» и от курсивного шрифта, новый красный цвет; задача Дэвиса при гендиректоре Гоббетти — привести дом к молодому поколению. Аплодисменты показывают, что связь с публикой уже установлена.

«I’m developing new fabrications and introducing new silhouettes to the brand»Maximilian Davis — Vogue Runway

осень-зима 2023, прет-а-порте — голливудские пятидесятые

Исходные материалы — 1950-е, когда клиентами были Одри Хепбёрн и Мэрилин Монро: круглые юбки, подчёркнутая талия и вырез «сердечком» для женщин. Портновский шаблон Дэвиса — высокий лацкан, полуторабортный, приталенный «как женский» жакет; вариации — джинсы с майками, тренчи поверх шортов, коконообразные худи. Красный появляется лишь на трети показа: красный брючный костюм и мужской кожаный тренч, халат из кожаных панелей алого и чёрного цветов, чёрные костюм и платье с алыми швами как у Фонтаны. Финал — облегающие платья из лака и ПВХ.^[32]

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): сильная, чёткая коллекция; Дэвис, возможно, слишком контролирует себя — стоило бы дерзнуть. Съёмочный набор отсылает к пандемийной коллекции Ferragamo при Эндрю.

«a strong, highly-defined, and perhaps slightly over-controlled second collection»Luke Leitch — Vogue Runway

ресорт 2024 — семья как тема

Узкий прямой или приталенный крой, компактные ткани; уличное пальто чёрного цвета с сильным плечом и асимметричной застёжкой фирменного кроя Дэвиса из флокированного денима для обоих полов; лётная куртка круглой формы к юбке-миди; худи-«коконы» и укороченные блузоны с рукавами «летучая мышь» к ультракоротким шортам; лаковые сапоги на изогнутом каблуке с фетиш-акцентом.^[33]

Что говорил сам: Дэвис: смотрел на итальянские семьи и вещи, которые передаются из поколения в поколение; называет «перверсивные подтексты» своей чертой — «в каждой семье есть табу».

Что писали критики: Tiziana Cardini (Vogue): Дэвис привносит в дом «строгий сенсуализм»; кроме того, он добавляет к чувствам дома ясность и остроту.

«a sort of rigorous sensualism, pivoting on exact, modern tailoring»Tiziana Cardini — Vogue Runway

весна-лето 2024, прет-а-порте — мрамор, Arte Povera и броня

Источники: итальянский мрамор, смешанные материалы Arte Povera, шалфейно-зелёный, живопись Агостино Брунайаса и латы эпохи Возрождения. Приталенные асимметричные платья и мужской крой с отсылкой к юному стилю Джанни Аньелли; бисер на «банановых» каблуках новой версии босоножки «Calipso» 1956 года повторяет мрамор; металлические детали в горловинах и кожаные панели; свободные слоёные хлопковые вещи по Брунайасу.^[34]

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): три показа спустя Дэвис «учится в процессе» и отважно меняет курс; нет Gancini и голливудской линии, красный почти исчез — самая интересная коллекция для дома на тот момент.

«Maximilian Davis is learning while doing»Luke Leitch — Vogue Runway

осень-зима 2024, прет-а-порте — двадцатые как «свобода»

Оливково-зелёные шерстяно-кашемировые ансамбли с укороченными грейткоутами и очень широкими стёгаными поясами, кожаные рубашка и юбка с узким воротником, затем рыжие и коричневые образы; сапоги-ботфорты высотой с бедро и мужские шорты; бельтинг как лейтмотив — красное платье с петлёй по подолу, сафари-костюм, деконструированные униформы как плащи; платье из кожаных панелей в стиле рыбьей чешуи в красном или чёрном.^[35]

Что говорил сам: Дэвис в пресс-релизе: «Двадцатые использовали одежду, чтобы праздновать свободу, и это выражение свободы созвучно мне, моему наследию и Ferragamo».

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): спор «вызывающего и вежливого» остаётся нерешённым; свежая искра, но коммерческого «зажигания» пока нет.

«The 1920s used clothing as a way to celebrate freedom.»Maximilian Davis — Vogue Runway

весна-лето 2025, прет-а-порте — танец: Данэм, Нуреев, Мандзони

Мудборд: фото 1950 года, на котором Сальваторе примеряет обувь Кэтрин Данэм, Нуреев, балетные снимки Ханса ван Мането и холсты Пьеро Мандзони. Широкие тренчи с поясами ниже ягодиц, полевые куртки и секционные юбки из нейлона с металлическими шипами; чёрное оверсайз-пальто из кожи; леггинсы, боди, лодочки с лентами и двойные запахивающие топы, как балетный кардиган; шёлковые спортивные вещи цветными блоками; парашютные платья, вязаные платья с бахромой, деним с бахромой, юбка из кожаной сетки Gancini.^[36]

Что говорил сам: Дэвис: в архиве около 15 000 моделей обуви Сальваторе, и «каждая создана ради причины и каждая содержит историю»; с Данэм он ощутил связь.

«all of them were created for a reason, and all of them contain a story»Maximilian Davis — Vogue Runway

весна-лето 2026, прет-а-порте — «Африкана» двадцатых годов

Показ вернулся в тот же двор, где был дебют, но вместо красного песка — залитый чёрный ковёр. Платья-«флэпперы» и юбки, блузы с разрезом из шёлкового жоржета с принтами леопарда и каракатицы; слип-платья из гофрированных шёлковых панелей с кружевом; мюли с атласными бантами; камербанды как принт на платьях; мужские галстуки как пояса; пиджаки-блейзеры в духе костюма «зут» с мягким плечом; «клеточная» лодочка по оригиналу 1920-х.^[37]

Что говорил сам: Дэвис: «исследование связи Ferragamo с Африканой в 1920-х»; фотография 1925 года Лолы Тодд в леопарде; Гарлемский ренессанс, Жозефина Бейкер.

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): двор теперь — отель Portrait Milano; показ в зеркальном отражении дебюта.

«exploring Ferragamo’s connection to Africana in the 1920s»Maximilian Davis — Vogue Runway

осень-зима 2026, прет-а-порте — «спикизи» и палитра Деймута

Тёмный зал с занавесами, продолжение прошлой «подпольной» темы; палитра художника-прецизиониста Чарльза Деймута из Провинстауна плюс морская одежда. Начало — оверсайз-пальто и бушлаты из тёмно-синего кашемира с пристёгнутыми шёлковыми панелями цвета слоновой кости; свитера-гернзи с отложным воротом; блуза-миддл из атласа цвета слоновой кости; платья и рубашки с юбками из пристёгиваемых панелей по лекалу матросской рубашки; платья-рюши из золотого ламе; жаккард; габардин и нейлон для обоих полов с Gancini; финал — платья из жоржета с гармошкой складок. Обувь с форменным каблуком-волной и туфли с кристаллом на носке.^[38]

Что говорил сам: Дэвис вновь копался в архиве обуви Сальваторе; процесс — «новое пересечение персонажей в воображаемом спикизи».

Что писали критики: Luke Leitch (Vogue): Дэвис «под всеми парусами» — коллекция столь же изощрённая и изобретательная, как любая из его прежних для дома.

«Maximilian Davis was under full sail at Ferragamo this afternoon»Luke Leitch — Vogue Runway

Родословная: кто на кого повлиял

оммаж: Пол Эндрю (Salvatore Ferragamo) → Сальваторе Феррагамо (Salvatore Ferragamo). Обувь коллекции — родственница знаменитой радужной платформы 1938 года для Джуди Гарленд.^[5]
переосмысление: Массимилиано Джорнетти (Salvatore Ferragamo) → Yves Saint Laurent (Yves Saint Laurent). В коллекции — приёмы Сен-Лорана, включая жакеты-сафари.^[17]
искусство: Массимилиано Джорнетти (Salvatore Ferragamo) → Энди Уорхол. Каждый образ опирался на репродукции оксфордов, к которым приложил руку Уорхол.^[22]
оммаж: Максимилиан Дэвис (Salvatore Ferragamo) → Сальваторе Феррагамо (Salvatore Ferragamo). Расшитые лодочки — оммаж туфлям, которые Ferragamo делал для Мэрилин Монро.^[31]
отсылка: Максимилиан Дэвис (Salvatore Ferragamo) → Prada, офицерское пальто Эдриена Броуди (Prada). Верхняя одежда напоминает красное офицерское пальто Эдриена Броуди на показе Prada осени 2012.^[32]
оммаж: Максимилиан Дэвис (Salvatore Ferragamo) → Джанни Аньелли. Прямой оммаж юношескому стилю итальянского эталона элегантности Джанни Аньелли.^[34]
искусство: Максимилиан Дэвис (Salvatore Ferragamo) → Пина Бауш. Дэвис взял в мудборд хореографа Пину Бауш.^[39]
переосмысление: Фульвио Риджони (Salvatore Ferragamo) → Raf Simons (Calvin Klein). Прозрачность верхней одежды критик связывает с первыми сезонами Рафа Симонса в Calvin Klein.^[24]

Источники

Открыть в интерактивной версии: фото показов, поиск, связи →