Поль Пуаре и Восток: кимоно, шаровары, тюрбаны

В 1900–1910-е Поль Пуаре взял у японского кимоно и ближневосточного кафтана прямой крой из прямоугольников, ввёл «гаремные» шаровары и тюрбаны, а 24 июня 1911 года устроил праздник «Тысяча и вторая ночь», где триста гостей были в восточных костюмах. Кураторы Метрополитен-музея считают его ориентализм главной формой его модернизма: через него Пуаре отказался от корсета и портновской выкройки в пользу драпировки.

Откуда взяли: Япония, Ближний Восток и Северная Африка — в том виде, в каком их представляли в Париже начала XX века

кимоно (косодэ) — Прямое распашное платье из прямоугольных полотнищ. Метрополитен-музей называет японское кимоно одним из образцов, по которым Пуаре строил одежду «по прямым линиям» и из прямоугольников; ещё в доме Ворта он сделал плащ из одного большого прямоугольника чёрной шерсти, вдохновившись «плоскостью» кимоно. Пример предмета — косодэ XIX века из шёлка с металлической нитью в собрании Met. (The Metropolitan Museum of Art, косодэ, Япония, XIX век, 91.1.79)^[1]^[1]^[2]^[3]
кафтан — Длинное распашное неприталенное платье тюркского, персидского или среднеазиатского происхождения; в английский язык слово пришло в конце XVI века как название парадных одежд османского двора (по Шарлотте Йирусек в цитате FIT). Метрополитен-музей называет северо-африканский и ближневосточный кафтан вторым, наряду с кимоно, источником плоского кроя Пуаре.^[4]^[4]^[2]
шаровары и тюрбан — Метрополитен-музей пишет «гаремные» шаровары в кавычках: это не копия конкретной одежды, а образ «мифического Востока». Тюрбаны в альбомах Пуаре 1908 и 1911 годов намотаны «à la Madame de Staël» — по моде начала XIX века — и, по оценке музея, тоже выражают ориентализм.^[2]^[2]

Кто взял: Поль Пуаре (Paul Poiret), собственный дом моды в Париже с 1903 года, «гаремные» шаровары (1911), туника-«абажур» (1913, спектакль «Минарет»), пальто-кимоно; праздник «Тысяча и вторая ночь» 24 июня 1911 года, 1901–1913

Перенесён крой: одежда висит с плеч, собрана из прямоугольников, без корсета. Изменено главное: по словам кураторов Met, Пуаре брал геометрическую простоту чужого костюма, но добавлял западную формовку, и получались вещи, которые «могли существовать только на вымышленном Востоке его воображения». К этому — яркие сочетания цветов, тюрбаны, шаровары под туникой на каркасе.^[5]^[2]^[3]^[5]

Откуда взяли

Кураторы Метрополитен-музея Эндрю Болтон и Гарольд Кода называют три образца, по которым Пуаре строил одежду: греческий хитон, японское кимоно и северо-африканский и ближневосточный кафтан. Все три кроятся по прямым линиям из прямоугольных кусков ткани и не облегают тело. Ещё работая у Ворта (с 1901 года), Пуаре сделал плащ из одного большого прямоугольника чёрной шерсти с вышивкой в китайском духе — по описанию музея, под впечатлением от «плоскости» кимоно. Шаровары и тюрбаны взяты не с конкретных вещей, а из общего образа «мифического Востока» (так его называет музей); там же слово «гаремные» пишут в кавычках.^[2]^[3]

Что сделал дом

В 1906 году Пуаре отказался от корсета и перешёл от портновской выкройки к драпировке. После успеха «Шехерезады» «Русских сезонов» (1910) он выпустил «гаремные» шаровары (1911) и тунику-«абажур» (1913, сначала в спектакле «Минарет» Жака Ришпена). 24 июня 1911 года в саду своего ателье он устроил праздник «Тысяча и вторая ночь»: трёмстам гостям велели прийти в восточных костюмах, сам он был «султаном», а его жена Дениз — «фавориткой» в шароварах под туникой на проволочном каркасе. Праздник, по оценке музея, был одновременно показом мод и спектаклем. Костюм 1911 года хранится в Met (1983.8a, b). В 1913 году Пуаре выпустил «китайский» аромат «Nuit de Chine» во флаконе по образцу китайских табакерок.^[2]^[3]^[5]^[6]

Как это назвали

Сам Пуаре в мемуарах отрицал, что его работы связаны с Бакстом и «Русскими сезонами». Кураторы Met называют его подход ориентализмом («фантазии о Востоке»), а прозвища Пуаре — «Великолепный» (по Сулейману Великолепному) и «Паша Парижа». Главный вывод музея: самое глубокое восточное влияние у Пуаре — не в цвете и вышивке, а в крое, который и сделал его первым модернистом.^[2]^[3]

Что осталось в моде

По оценке Метрополитен-музея, Пуаре задал канон современной одежды: платье, которое держится на плечах, драпировка вместо жёсткой конструкции, силуэт-рубашка (шемиз) 1910 года, предвосхитивший моду следующего десятилетия. Восточная тема к 1920-м вышла из моды, её вытеснил функциональный модернизм, и в 1929 году дом закрылся. Выставка «China: Through the Looking Glass» (2015) ставит Пуаре в начало линии западных дизайнеров, вдохновлённых Китаем, которая тянется до Ива Сен-Лорана.^[2]^[3]^[7]

Спорное

Пуаре заимствовал восточную тему у «Русских сезонов» и Бакста. Сам Пуаре в мемуарах связь отрицал. Метрополитен-музей отмечает, что смелые сочетания цветов у него появились ещё до «Шехерезады», но праздник 1911 года явно использовал её успех; рецензия на книгу Мэри Дэвис пишет, что для «Русских сезонов» Пуаре не работал.^[3]^[8]

«Poiret may have been fashion’s last great Orientalist»Гарольд Кода и Эндрю Болтон, Институт костюма Метрополитен-музея — Heilbrunn Timeline of Art History, «Paul Poiret (1879–1944)», 2008^[2]

Источники

Открыть в интерактивной версии: фото показов, поиск, связи →